05 Окт 2013

Вся Россия шумно праздновала 300 – летие Дома Романовых, а в это время на Св. Горе Афон началась кровавая подготовка к «бескровной» революции. А где же во время кровавой бойни был Арх. Никон? Наверное молился о победе «доблестных» воинов, будущих революционных палачей, а может спокойно спал, после тяжёлых дней бесед с монахами или безмятежно подкреплял свои физические силы здоровой пищей, или же читал, углубившись умом в богословские вопросы. Ведь одно его слово и этой кровавой оргии никогда бы не было. Но ведь не для того они с Митр. Сергием и Архиеп. Антонием, и начинали это гнусное дело, чтобы разрешить всё мирным путём. И чем лучше они красных палачей или большевистских вождей, руководивших избиением несчастного нашего народа – делаем вывод, что ничем, только отличаются одеждой, да священным саном, за которым крылся нрав, чуждый христианской нравственности и любви, жаждавший свержения Самодержавия, которое удерживало явление антихриста. А одним из главных препятствий, этому и явился сонм афонских монахов-подвижников, которых сначала оклеветали, а потом расправились с ними довольно жестоко и беспощадно. Многие монахи, жившие поблизости от коридора, где избивали исповедников, спрятались у себя в келиях, замкнув дверь. Но это не помогло им. Солдаты под руководством мон. Никонора выбивали двери, обливали иноков и всю обстановку келий водой, а потом с бранью выгоняли несчастных в коридор. Спускавшихся по лестнице иноков солдаты начинали жестоко избивать прикладами. Так в келии мон. Иннокентия выбили дверь, залили всё, что там было и его самого водой; Мунзов приставив револьвер сначала ко лбу, а потом к груди инока, грозил убить его. Затем несчастного монаха выгнали в коридор, где один солдат стал бить его прикладом по спине, а другой вырвал крест из рук и разбил его об пол на мелкие части, поправ ногами.
В келии мон. Савватия также разбили дверь, облили всё и его самого водой и выгнали в коридор. При спуске с лестницы его начали солдаты бить прикладами по голове и сбили с ног. Инок потерял сознание, падая на землю, в таком виде его и доставили на пароход «Херсон».
Мон. Ваптоса с такими же обливаниями и побоями выгнали из келии. При спуске с лестницы солдат ударил его по голове железной палкой, которой разбивали двери, другие солдаты как лютые звери стали избивать его прикладами. Монах потерял сознание и покатился по лестнице вниз, где был поднят и отправлен на набережную. Здесь уже были собраны все избитые, измоченные водой и окровавленные монахи-исповедники, откуда и перевезли их на пароход «Херсон».
65 монахов получило ранение, из них 42 оставили на пароходе, а тяжело раненых отправили в монастырскую больницу. Судьба их неизвестна, но можно предположить, что часть из них вскоре и скончалась от ран. 4 монаха было убито, но этот факт пытались тщательно скрыть.
На другой день с парохода «Херсон» сняли насильственно около 50 человек стариков и больных, возвратив их в монастырь. Тех, кто не желал возвращаться, офицер клялся проколоть штыками.
Монастырь, где непрестанно возносилась молитва о Руси и её православном народе, превратился в настоящее поле сражения. По всему монастырскому двору стояла кровь, смешанная с водой, а в некоторых местах выстланного камнями двора стояли целые лужи крови.
Расправой над афонскими монахами был создан прочный фундамент для будущей буржуазной революции в России.
На другой день после зверского избиения иноков вся остальная братия собралась на пристани с целью уехать вместе с арестованными собратьями. Увидев это, Шебунин стал кричать с парохода: «отцы, что вы делаете? На кого монастырь оставляете?» Братия на это ответила: «пусть кто хочет, живёт… эти уедут, а нас игумен начнёт опять приневоливать к подписи». Тогда консул, обратился к игумену: «о. игумен, что вы делаете? Не смейте притеснять! Не к чему; как молились, так и молитесь, только мирно живите!». Игумен тихо на это ответил: «Вы только уезжайте, а мы посмотрим, что будет». Игумен сдержал своё слово: с отплытием пароходов гонение на имяславцев вспыхнуло с новой силой, даже и те, кто по малодушию подписались под отречением, вынуждены были нести наказание (т.е. эпитемию).
8 июля по ст.ст. пригнали на пароход монахов-исповедников Андреевского скита, в числе 181 человек. После этого «Херсон» отчалил с Афона по направлению к Одессе, куда и прибыл 13 июля.
В Одессе началось открытое лукавство. Каждый из иноков был подвергнут допросу и принуждён подписаться под бланком, где указывалось место прописки, время поступления в монастырь, дата принятия монашеского пострига. Многие не заметили, что в документе, в другом месте незаметно было напечатано следующее: «1) Выехал из обители добровольно и не имею никаких претензий. 2) Добровольно снимаю с себя рясу и больше не желаю её носить.»
Когда несчастные афонцы узнали, как их обманули, пришли в большую скорбь. По указанию монастырского начальства, одних отправили в тюрьму, других в тюремный участок, а третьих отправили на родину.
Монахов лишили их денежных вкладов, которые они вносили при поступлении в монастырь, одели в мирскую одежду, на голову специально надели безобразные картузы, многие из них были насильно острижены. Арестовано было 45 афонцев: престарелый архимадрит Андреевского скита Давид, 22 иеромонаха, 8 иеродиаконов, а остальные схимонахи и монахи. За время гонения на имяславцев было вывезено с горы Афон более 1500 монахов. Русскому монашеству на Афоне был нанесён Синодом сокрушительный удар, который закончился тем, что безлюдные Андреевский и Ильинский скиты были захвачены греками, а Константинопольская Патриархия избавилась от возможных обличителей её обновленческих реформ.

Страницы