05 Окт 2013

Старцев - иеросхимонахов Филарета и Николая, одетых в епитрахили с крестами в руках жестоко избили, а Мунзов стоял рядом и поносил избиваемого о. Филарета скверной бранью. Осталось письменное воспоминание о. Николая о зверском избиении его солдатами: «В то время, когда была в коридоре поливка из пожарных труб холодной водой братии, я в полном монашеском облачении и в епитрахили, с иконой Божией Матери в руках, во время ужасной поливки стоял впереди. Когда всех измочили, многих сбили с ног, и они в одежде с иконами и с крестами лежали на полу в воде, тогда набросились на меня два офицера 50-го Белостокского полка, один по фамилии Мунзов, а другой неизвестный, которые моею епитрахилью чуть было, не задушили меня. Они сорвали с меня епитрахиль, рясу, схиму, бросили на пол в воду и топтались по ним. Затем вырвали у меня из рук святую икону Божией Матери и ею два раза сильно ударили меня по голове, потом стали бить меня иконою по всему телу, я упал на пол в воду, они и лежащего меня продолжали бить, и избив до полусмерти, бросили на пол в воду и саму икону Божией Матери, разбивая её на мелкие части, топтались по ней ногами; а солдаты, тут бывшие, били меня прикладами и ногами; а потом те же два офицера и ещё два солдата, приподняв меня вверх, сильно ударили о каменный пол, я лишился чувств. Не могу определить времени моего бесчувствия. Когда же я стал приходить в чувство и, открыв глаза, стал ощущать сильную боль тела от побоев, и так как я лежал в коридоре впоперёк, то по мне солдаты топтались ногами и через меня таскали в просфорню мёртвых – убитых монахов (я заметил только двух). Затем один солдат, схватив меня за ногу, потащил меня по полу к просфорне, где складывали убитых монахов; дотащив меня до просфорни, солдат заметил, что я жив, бросил мою ногу и спросил у меня: «Батюшка, ты живой?» Я ответил: «живой!» «Так вставай» - сказал мне солдат. «Не могу,» - ответил я. В это время подошёл другой солдат. Они вдвоём приподняли меня и, поставив на ноги, сказали: «иди», но я не мог сам идти. Тогда они начали ругать меня скверными словами. И в то время один солдат сильно ударил меня прикладом ружья в плечи, я снова упал и лежал на полу без чувств. Когда же стал приходить в чувство, то я оказался сброшенным уже внизу во дворе, около библиотеки. Опомнившись немного, я с трудом поднялся на ноги и, неоднократно подавши, оттуда вышел сам, дошёл до переплётни и там, облокотившись об стол, отдыхал дабы придти более в чувство. В то время увидел меня мон. Моисей (один из сторонников Арх. Никона), возмущавший солдат на избиение монахов; у него была через плечо шашка офицера Мунзова. Моисей, ругая меня скверными словами, подбежал ко мне, вынув из ножен шашку, и ею хотел меня зарубить, но подоспевший солдат, удержал руку убийцы, оттолкнул его с криком: «не смей этого делать», и спас меня от смерти. Этот солдат взял меня под руку и повёл к другим солдатам, стоявшим в два ряда, около храма Свт. Митрофана, и, передав им меня, сказал: «отведите его вниз».
Два солдата взяли меня под руки и повели вниз по лестнице к храму Успения Божией Матери. На половине лестницы оба солдата ударили меня прикладами и толкнули вниз, где сильно ударившись о каменную мостовую, лежал без чувств, не знаю сколько времени. Когда же несли меня 4 солдата из обители, то около св. врат я мог открыть глаза и увидел стоявшего там консула Шебунина, который сказал солдатам: «несите его, «чёрта», на пристань и отправьте на пароход «Херсон». »
Вся Россия шумно праздновала 300 – летие Дома Романовых, а в это время на Св. Горе Афон началась кровавая подготовка к «бескровной» революции. А где же во время кровавой бойни был Арх. Никон? Наверное молился о победе «доблестных» воинов, будущих революционных палачей, а может спокойно спал, после тяжёлых дней бесед с монахами или безмятежно подкреплял свои физические силы здоровой пищей, или же читал, углубившись умом в богословские вопросы. Ведь одно его слово и этой кровавой оргии никогда бы не было. Но ведь не для того они с Митр. Сергием и Архиеп. Антонием, и начинали это гнусное дело, чтобы разрешить всё мирным путём. И чем лучше они красных палачей или большевистских вождей, руководивших избиением несчастного нашего народа – делаем вывод, что ничем, только отличаются одеждой, да священным саном, за которым крылся нрав, чуждый христианской нравственности и любви, жаждавший свержения Самодержавия, которое удерживало явление антихриста. А одним из главных препятствий, этому и явился сонм афонских монахов-подвижников, которых сначала оклеветали, а потом расправились с ними довольно жестоко и беспощадно. Многие монахи, жившие поблизости от коридора, где избивали исповедников, спрятались у себя в келиях, замкнув дверь. Но это не помогло им. Солдаты под руководством мон. Никонора выбивали двери, обливали иноков и всю обстановку келий водой, а потом с бранью выгоняли несчастных в коридор. Спускавшихся по лестнице иноков солдаты начинали жестоко избивать прикладами. Так в келии мон. Иннокентия выбили дверь, залили всё, что там было и его самого водой; Мунзов приставив револьвер сначала ко лбу, а потом к груди инока, грозил убить его. Затем несчастного монаха выгнали в коридор, где один солдат стал бить его прикладом по спине, а другой вырвал крест из рук и разбил его об пол на мелкие части, поправ ногами.
В келии мон. Савватия также разбили дверь, облили всё и его самого водой и выгнали в коридор. При спуске с лестницы его начали солдаты бить прикладами по голове и сбили с ног. Инок потерял сознание, падая на землю, в таком виде его и доставили на пароход «Херсон».

Страницы