07 Окт 2017


Страницы жизни игумена Иоанна (Соколова)


Бурные события нашей мног страдальной истории, казалось бы, стерли с лица земли дух православного подвижничества, прервали традиции духовного руководства, искоренили Старчество. Опустынь, пышно процветавшая в конце прошлого века как духовный оазис, была разорена и разрушена, а ее насельники или приняли мученическую кончину, или начали долгий крестных путь скитаний, «испытали поругания и побои, а также узы и темницу..., терпя недостатки, скорби, озлобления; те, которых весь мир не был достоин, скитались по пустыням и горам, по пещерам и ущельям земли» (Евр.II, 36-38).

Один из последних Оптинских Старцев игумен Иоанн, в миру – Иван Александрович Соколов родился в день Рождества Богородицы 8(21) сентября 1874 года. . В Оптину пустынь поступил, возможно, в 1890 году (в 16 лет?) и к моменту ее закрытия был в сане игумена. Дата ареста неизвестна, но в заключении, которое он отбывал в Забайкалье, он провел 18 лет; там он потерял все зубы, полностью лишился зрения, ему переломали почти все ребра.

Три года игумен Иоанн находился в заключении в специальной психиатрической больнице, где на нем испытывали разнообразные психотропные препараты. На допросах он обратил к вере во Христа нескольких своих палачей, в частности начальника московской Бутырской тюрьмы. Умер Старец Иоанн 5 июля 1958 года и был погребен в Москве на Армянском кладбище. Его могилка находится напротив абсиды Церкви – мраморный крест и под ним на фотографии лицо Батюшки Иоанна, излучающее теплый свет любви ко всем приходящим.
Четыре свидетельства о последнем периоде жизни игумена Иоанна Оптинского, написанные людьми, которые знали его в это время, создают живой образ Старца, тайного среди мира раба Божия.

«Услади, Господи, тех, иже во дни скорби моея, манною сокровенною послужиша ми» (Из Акафиста о упокоении усопших)

СВИДЕТЕЛЬСТВО ПЕРВОЕ

Господи, благослови меня, грещную.

Игумен Иоанн – Соколов Иван Александрович 1874 года рождения 8 сентября старого стиля. Родительница его Анна, а бабушка – Акилина, о которой он говорил: «Она, о! какой была великой святой жизни... я рос у нее, ходил в лапотках, а то босиком». Я забыла, будто было это в Калужской губернии.

Знакомство первоначальное мое с отцом Иоанном началось с Филей. Гуляева Параскева Ивановна служила в храме Преображения Господня, что в селе Богородское, алтарницей-послушницей, а я была певчей в селе Измайлово – храм во имя Рождества Христова –заменяла псаломщика Василия Степановича Штукарина. Ей понравилось мое пение и чтение, особенно канона. Мы познакомились и стали по духу подругами.

Однажды Параскева предложила мне поехать с ней к Старцу отцу Иоанну Оптинскому. Я ответила, что спрошу благословения у своего духовного отца, потому что о. Порфирий познакомил меня один раз со «Старцем», говорил, что прозорливый, а он оказался чернокнижник и называл себя «я – Архангел Михаил». Тетя Катя Карпова и Анастасия – алтарница не давали прикладываться к иконе Архангела Михаила, и народ подходил к этому «Старцу», сидящему у иконы, целуя его сжатую в кулак руку. Некоторые люди
не хотели подходить к нему и пожаловались О.Николаю, который служил. По окончании всенощной О.Николай в ризе с Крестом подошел к «Старцу» и спросил: «Скажи, раб Божий, во чье тля ты крестился?». Так он трижды вопрошал его, ограждая Крестом. И тот ответил: «Ты хочешь меня победить, завтра же тебя не будет на свете». Отец Николай, крестя его, отошел в Алтарь. На утро я прихожу к службе, должен был служить О. Николай, а сторож говорит, что приходили с квартиры хозяева и сообщили – О. Николай скончался в 3 часа утра. Какой ужас! Народ в смятении – некоторые просят убрать этого «Старца» из храма, некоторые заступаются за него.

Простите, что отвлеклась от главной мысли, но это служило большим опасением идти к Паниному Старцу.

Я обратилась к духовному отцу, ехать ли в Фили. Он начал мне пояснять, что если будет говорить так и так, то истинный Старец, и просил тогда спросить благословение, чтобы и его принял в какой-нибудь день.

Мы поехали с Параскевой в трамвае, она показала мне еще из окна: «Вот видишь, на огороде беленькая избушка, там живет отец Иоанн». Избушка стояла в конце двора дома священника, великолепного красного кирпича, находящегося около храма. Хозяин дома – настоятель храма – отсутствовал, его взяли в ссылку, дома была его матушка Анисия и три дочки-девы. Матушка приняла нас с радостию, показала горницу с золотым иконостасом (икон много, и все, как живые), кухню с возженными лампадами и через сени провела в открытый двор, в конце которого справа – комнатка.

Я только хотела порожек переступить, а старчик Иоанн открывает дверь и говорит: «Олюшка приехала, да сомневается, не бойся, проходи, радость моя, а отец-то (назвал имя моего духовного отца), отец-то!..». И высказал его слова и мои мысли.

Я сначала подумала, что Паня, спрашивая о моем приезде, произнесла мое имя, но, вдруг услышав все, что говорил мой духовный отец, воспрянула духом.

Лицо Старца Иоанна сияло какой-то необыкновенной улыбкой, и всем он говорил «детки мои». Одет был в рубашку, белую, сурового полотна, опоясан вышитым поясом и кистями.

Он угощал нас чаем. «Ну, отцу... скажи, пусть приезжает, благословляю». И моей мамочке разрешил приехать.

Я приехала домой с великою радостию и воодушевлением. Это было, наверное, в 1946 или 1947 году. Потом Старец переехал в Удельную. Мы ездили к нему с мамой и получали утешение.

Страницы