28 Янв 2014
Святитель Aверкiй
И СВЯТО-ВЛАДИМIРСКIЕ КРУЖКИ МОЛОДЕЖИ
Память 31-го Марта (1906 — 1976)
1. ОБРАЗЪ СВЯТИТЕЛЯ
“Духовная жизнь есть такой мiръ, въ который мудрость вѣка сего не проникаетъ”.
Свят. Ѳеофанъ Затворникъ

Открылись царскiе врата. Передъ народомъ всталъ святитель. Его облаченiе дѣлало его частью Византiйской старины, его митра — по замыслу терновый вѣнецъ, больше похожа на нимбъ. Она вся какъ бы сiяла алмазами и драгоцѣнными камнями. Его облаченiе было тяжелое и твердое. Онъ сдѣлалъ широкое крестное знаменiе и закончилъ, положивъ руку на сердце. Онъ былъ высокъ, худощавъ, съ серебрянной бородой и стоялъ съ закрытыми глазами. Его движенiя вызывали вниманiе у слушателей. Когда онъ открылъ свои уста, полилась рѣчь удивительной красоты съ поэтическими образами, перемѣшанными со славянскими словами. Вотъ онъ-то могъ бы “глаголомъ жечь сердца людей”, но на сей разъ онъ былъ спокоенъ и въ его голосѣ звучалъ миръ, миръ, исходящiй изъ его внутренняго настроенiя. Онъ почти нехотя останавливался, чтобы перевести духъ, такъ какъ то, что онъ говорилъ, было чрезвычайно важно и казалось, было бы опасно пропустить и единое слово. Когда на мигъ онъ открывалъ глаза, то ему было очевидно, что его слово дѣйствительно доходитъ до слушателей, и онъ продолжалъ.

Смеркалось. Вечернiе лучи багроваго цвѣта падали на солею, на которой онъ стоялъ. Наступилъ вечеръ. Его слово приготовляло къ Страстной седмицѣ. Я стоялъ и вслушивался въ сказанное, но многое не могъ понять, ибо внѣшнiй образъ былъ сильнѣе его слова, пока, затаивъ дыханiе, я не уловилъ смыслъ его рѣчи. Онъ говорилъ, что самое главное въ жизни человѣка — это Истина и любовь человѣка къ ней.

Слово Истина есть священная реальность, оно должно произноситься со страхомъ и трепетомъ, ибо Христосъ есть воплотившаяся Истина. Этотъ представитель апостольской благодати вѣщалъ намъ, бездомнымъ сиротамъ, затерявшимся въ иновѣрномъ мiрѣ, о необходимости расположить сердце къ воспрiятiю древняго Православiя и жить имъ. Во время рѣчи голосъ его дрожалъ и обрывался и вскорѣ полились слезы. Тутъ было что-то вродѣ исповѣди распятаго человѣка, стоящаго передъ тобой, какъ будто пришедшаго изъ другого вѣка, жалѣющаго тебя и желающаго тебѣ войти въ его прекрасный мiръ древней Византiи, о чемъ напоминала вся обстановка съ иконостасомъ и древними иконами. Когда заблистали его слезы, то показалось, что это не былъ плачъ, а умиленiе. Это былъ Епископъ Аверкiй, недавно ставшiй святителемъ, ректоръ семинарiи и духовный руководитель православной молодежи, которая оказалась въ чуждой Православiю странѣ.

Его образъ вызывалъ чувство благоговѣнiя и восхищенiя, какъ передъ древней иконой.

Господь сподобилъ меня познакомиться съ Епископомъ Аверкiемъ и позднѣе даже принимать его въ нашемъ домѣ, когда онъ посѣщалъ городъБостонъ. Я сталъ участвовать въ кружкахъ Свято-Владимiрской молодежи и нѣсколько лѣтъ до семинарiи былъ президентомъ нашего округа. Съ благословенiя Еп. Аверкiя я поступилъ въ семинарiю. Это были самые счастливые годы моей жизни. По окончанiи ее, въ день выпуска я говорилъ рѣчь по-англiйски отъ лица студентовъ. Въ этотъ день Владыка рукоположилъ меня во чтецы. Съ его благословенiя я отправился въ паломничество на Аляску, къ самому святому мѣсту въ Америкѣ — на Еловый островъ къ Блаженному Старцу Герману Аляскинскому. Когда пришло время принять монашескiй постригъ, то Владыка далъ мнѣ отцовское благословенiе, сказавъ мнѣ: “Вы давно готовы принять постригъ”.

Въ семинарiи святитель Аверкiй былъ явленiемъ вдохновляющимъ. Онъ плохо слышалъ и носилъ слуховой аппаратъ. Съ блаженнымъ выраженiемъ лица, онъ былъ невозмутимъ и, казалось, ничего его не тревожило. Но это не значило, что онъ не переживалъ многiя непрiятности, выпадавшiя на его долю. Онъ былъ слегка отрѣшенъ отъ шума и потока страстей повседневной жизнь, былъ внутренне миренъ и носилъ въ своемъ сердцѣ старую излюбленную печаль — это была распятая Святая Русь. Онъ призывалъ молодежь и всѣхъ слушающихъ его къ усиленной молитвѣ, чтобы память о страждущей Родинѣ ни на мигъ не оставляла сыновъ ея и дочерей, которые оказались лишенными Россiи. Темы его разговоровъ часто переходили отъ внѣшнихъ событiй къ глубокимъ заключенiямъ философскаго порядка и, углубляясь въ нихъ, онъ какъ бы забывалъ собесѣдника и внутренне призывалъ себя къ молитвѣ. Иногда, крестясь и моргая отъ наплыва слезъ, онъ, не закончивъ разговора, удалялся въ свои покои. Ему прощали и отходили въ сторону, получивъ толчокъ призыва къ молитвѣ.

Жизнь его складывалась тяжело. Болѣзни не отпускали его. Въ послѣднiя годы онъ часто подолгу лежалъ въ больницѣ, но источникомъ его печали была не болѣзнь и не человѣческiя невзгоды, а глубокое переживанiе отъ прогрессирующей “апостасiи” въ христiанствѣ.

Онъ преподавалъ Новый Завѣтъ и часто на урокахъ дѣлалъ интересные отступленiя, дѣлясь со студентами личными переживанiями и размышнiями.

2. КАЗАНЬ

Владыка Аверкiй Таушевъ былъ дворянскаго происхожденiя, сынъ интеллигентныхъ образованныхъ родителей родомъ изъ Казани. Если было у него ощущенiе райскихъ красотъ, его олицетворяла Казань. Икона Казанской Божiей Матери вездѣ сопровождала его. Родился онъ 19-го Октября 1906 года въ день рожденiя св. Праведнаго О. Iоанна Кронштадтскаго, для котораго онъ столько потрудился: создалъ Общество его памяти, Фондъ въ своей будущей епархiи, построилъ тамъ, въ Сиракузахъ, ему прекрасный храмъ, подготовилъ необходимое къ его прославленiю, составивъ тропарь и т. д. А на третiй день послѣ его рожденiя была память Казанской иконы.

Страницы