11 Авг 2019


Слово на Преображение Господне



Священномученик Фаддей (Успенский)


Вот сподобил нас, братие, Господь увидеть и светлый, радостный праздник Божественного Своего Преображения. И еще семь дней святая Церковь будет назидать нас светлорадостными песнопениями этого праздника.

Но как душа наша вчера и ныне воспринимала в себя это духовное питие? Так ли, как алчущий или жаждущий, который, найдя приятную, сладостную пищу, вкушает и как бы не насыщается? Или как говорится в одной из песней праздника: «Привлекл еси любовию мя, Спасе, и пременил еси Божественным Твоим желанием; но попали огнем невещественным грехи моя, и насытитися Твоея пищи сподоби, да обое играя величаю, Блаже, величия Твоя»?240 Можем ли и мы о своих молитвах и слушании песнопений праздника здесь в храме сказать то же, что сказал апостол Петр на горе Фаворе: «Добро есть нам зде быти» (Мф.17:4)? Без сомнения, только немногие могут сказать о себе что-либо подобное. Состояние же духа большинства не подобно ли состоянию апостолов до того времени, как осиял их на Фаворе свет Божества Христова? Апостолы «лучшие» были «отягчены сном» во время молитвы Господа, в то время, когда началось чудное изменение вида преобразившегося Господа; так и из нас многие, вспоминая это чудесное событие здесь в церкви, не были ли отягчены духовным сном и леностью? Апостолы, отягченные сном, потом совершенно отогнали его, а некоторые из нас успели ли сделать это хотя бы до самого окончания службы? Поэтому-то святая Церковь старается возбудить нас от подобного сна: «Востаните, ленивии, иже всегда низу поникшии в землю, души моея помыслы, возмитеся и возвыситеся на высоту Божественнаго восхождения. Притецем к Петру и к Зеведеевым и вкупе с оними Фаворскую гору достигнем, да видим с ними славу Бога нашего»241.

Отчего же объял многих из нас духовный сон и леность? Оттого, прежде всего, что многие совсем не разумеют или очень мало разумеют значение преображения Господня, как и апостолы не сразу уразумели это значение: им Господь даже запретил говорить о Своем Божественном преображении, «дондеже Сын Человеческий из мертвых воскреснет» (Мф. 17, 9). Зачем преобразился Господь? Для того, чтобы «показать ученикам Своим славу Свою»242. Но почему Он показал ее именно пред страданиями? Для того, чтобы научить апостолов и всех нас, что путь к небесной Божественной славе лежит чрез страдания, для того, чтобы ученики Христовы, если уже предстоит пострадать вскоре Христу, «уразумели бы, что Его страдание вольное»243 для спасения мира. Между тем этого-то и не могли долго уразуметь апостолы. Божество Христово они уже исповедовали ясно: еще незадолго до преображения Господь ублажил Петра за исповедание Божества Своего Учителя: «Ты еси Христос, Сын Бога живаго» (Мф. 16, 16), но когда Господь после этого исповедания начал говорить о предстоящих Ему страданиях, тот же Петр начал прекословить: «Будь милостив к Себе, Господи! да не будет этого с Тобою!» (Мф. 16, 22), и Господь увидел в этом прекословии искушение сатаны: «Отойди от Меня, сатана! ты Мне соблазн, потому что думаешь не о том, что Божие, но что человеческое» (Мф. 16, 23). И долго еще ученики Христовы не могли уразуметь необходимости и значения страданий своего Божественного Учителя: когда шел Господь после преображения в Иерусалим на страдания, ученики Его «ужасались и, следуя за Ним, были в страхе» (Мк. 10, 32) они боялись предстоящих страданий. Вот почему явившиеся на Фаворе Господу Моисей и Илия говорили с Ним «об исходе Его, который Ему надлежало совершить в Иерусалиме» (Лк. 9, 31), то есть о предстоящих Ему страданиях, ведущих к небесной Божественной славе.

Не столь же ли мало и мы, братие, постигли тайну страданий и значение их в нашей жизни? Постигли ли мы хотя сколько-нибудь, что последование Христу должно быть путем труда, подвига и страданий, или путем крестоносным? Если постигли, то отчего же мы так избегаем труда, во всем ищем удовольствия для себя, даже здесь в храме? Почему, как скоро не встречаем удовольствия в молитве, начинаем томиться от скуки, спешим уйти ранее времени, жалуясь на недостаток расположения к молитве или еще на что-либо иное, вместо того чтобы подвизаться и трудиться над собою, возбуждать себя к бодрствованию и молитве, отгонять от себя сон духовный и леность? А как относимся мы обыкновенно к страданиям? Как часто ропщем, проклинаем их, вместо того чтобы благословлять, если не во время самой скорби, то хотя бы после, когда сделалась несомненною ее польза для нас. Оттого-то и не преображается наша душа, оттого редко бывает светлым вид наш. У кого бывает он светлым? У тех, кто много боролся с собою, кто победил в себе себялюбие и прочие страсти, кто, познав силу искушений и собственные немощи, сделался способным «носить немощи бессильных и не себе угождать» (Рим. 15, 1), кто после этой борьбы и подвига вместил в сердце полную меру любви Христовой и весь сделался светлым от внутреннего света ее, исполненным радости духовной от блаженства ее. Напротив, у того, кто исполнен злобы, делается как бы почерневшим самое лице его, вид его всегда мрачен и лице отуманено злобою и всеми видами страстей.

Страницы