14 Окт 2017


ПРЕПОДОБНЫЙ ПИМЕН УГРЕШСКИЙ



ЖИТИЕ ПРЕПОДОБНОГО ПИМЕНА УГРЕШСКОГО


Пре­по­доб­ный Пи­мен (в ми­ру Петр Дмит­ри­е­вич Мяс­ни­ков) ро­дил­ся 10 ав­гу­ста 1810 го­да в го­ро­де Во­лог­де. Ро­ди­те­ли его, Дмит­рий Афа­на­сье­вич и Ав­до­тья Пет­ров­на, бы­ли лю­ди бла­го­че­сти­вые, чест­ные и до­ста­точ­ные и про­ис­хо­ди­ли из тор­го­во­го со­сло­вия.
Ко­гда Пет­ру ми­ну­ло семь лет, его ста­ли учить гра­мо­те. На­род­ных учи­лищ в то вре­мя в Во­лог­де не бы­ло, и де­ти лю­дей сред­не­го клас­са учи­лись гра­мо­те, где при­дет­ся. Непо­да­ле­ку от до­ма Мяс­ни­ко­вых жи­ла од­на ста­руш­ка – Кры­ло­ва, из ду­хов­но­го зва­ния, зы­рян­ка из го­ро­да Ни­коль­ска. Ста­руш­ка эта име­ла неболь­шой до­мик и за­ни­ма­лась пе­че­ни­ем сдоб­ных ва­тру­шек; у нее бы­ли три до­че­ри немо­ло­дых уже лет – стар­шая, Пе­ла­гея Его­ров­на, бы­ла порт­ни­ха, а обе млад­шие – баш­мач­ни­цы и неуго­мон­ные пе­ву­ньи. Пе­ла­гее Его­ровне вы­па­ло на до­лю быть пре­по­да­ва­тель­ни­цей гра­мо­ты маль­чи­ку Пет­ру. Он и его то­ва­рищ, по име­ни Ан­дрю­ша, еже­днев­но хо­ди­ли к этой учи­тель­ни­це.

Но, ве­ро­ят­но, уче­ная порт­ни­ха не в рав­ной ме­ре об­ла­да­ла спо­соб­но­стью шить и спо­соб­но­стью пре­по­да­вать; про­шло два го­да, что маль­чи­ки учи­лись, а все еще чи­тать по­ряд­ком не уме­ли. То­гда уче­ни­ков от Пе­ла­геи Его­ров­ны взя­ли. Ан­дрю­шу от­да­ли в мед­ни­ки, а Пет­ру­шу по­ме­сти­ли к крест­но­му от­цу, ко­то­рый и до­вер­шил об­ра­зо­ва­ние сво­е­го крест­ни­ка, до­учив его гра­мо­те. Впро­чем, и тут успех был непол­ный: чи­тать крест­ник вы­учил­ся хо­ро­шо и бой­ко, но что ка­са­ет­ся чи­сто­пи­са­ния – эта на­у­ка ему во­все не да­лась, и он усво­ил се­бе по­черк мел­кий и ма­ло­раз­бор­чи­вый.

Ко­гда Пет­ру бы­ло уже лет де­сять-один­на­дцать и он мог сво­бод­но чи­тать, он при­нял­ся за чте­ние Биб­лии круп­ной и чет­кой пе­ча­ти ели­за­ве­тин­ских вре­мен, быв­шей в ро­ди­тель­ском до­ме. Чте­ние бо­же­ствен­ной кни­ги име­ло на него боль­шое вли­я­ние и оста­ви­ло в уме от­ро­ка неиз­гла­ди­мые сле­ды: он охла­дел ко все­му вре­мен­но­му и, по­мыш­ляя бо­лее о небес­ном. неже­ли о зем­ном, на­чал ду­мать, как бы ему по­сту­пить в мо­на­стырь. Отец его был цер­ков­ным ста­ро­стой в сво­ем при­хо­де, и Петр, ко­гда толь­ко мог, непре­мен­но бы­вал в церк­ви. Он ча­сто так­же хо­дил в Ду­хов мо­на­стырь и, встре­ча­ясь там с од­ним по­движ­ни­ком, по­зна­ко­мил­ся с ним. Он был че­ло­ве­ком бла­го­че­сти­вым и, кро­ме хра­ма Бо­жье­го, по­чти ни­где не бы­вал. Жил он в уеди­нен­ной ке­лей­ке, ко­то­рую для него вы­стро­и­ли у се­бя на дво­ре все­ми ува­жа­е­мые в Во­лог­де по­жи­лые де­ви­цы Ачя­бье­вы. Этот по­движ­ник, к ко­то­ро­му Петр на­чал хо­дить, под­дер­жи­вал в юно­ше его бла­го­че­сти­вое на­стро­е­ние.

До­стиг­нув сем­на­дца­ти­лет­не­го воз­рас­та, Петр до­стал се­бе кни­гу «Ал­фа­вит Ду­хов­ный» и, про­чи­тав ее, окон­ча­тель­но утвер­дил­ся в мыс­ли от­ка­зать­ся от ми­ра.

Зная кру­той и несго­вор­чи­вый ха­рак­тер сво­е­го от­ца, не слиш­ком рас­по­ло­жен­но­го к мо­на­ше­ству, Петр весь­ма опа­сал­ся от­крыть­ся ему, пред­ви­дя с его сто­ро­ны силь­ное со­про­тив­ле­ние. К сча­стью, две из его млад­ших се­стер от­про­си­лись у от­ца всту­пить в Го­риц­кий Тро­иц­кий мо­на­стырь. Это об­лег­чи­ло и Пет­ру объ­яс­не­ние с от­цом, и тот, хо­тя и не весь­ма охот­но и не вдруг, од­на­ко со­гла­сил­ся не ме­шать бла­го­че­сти­во­му юно­ше по­сле­до­вать при­ме­ру се­стер.

Юный по­слуш­ник Петр на­хо­дил­ся на по­слу­ша­нии в ке­лар­ной, по­мощ­ни­ком ке­ла­ря. Не без поль­зы про­вел он вре­мя сво­е­го но­во­на­ча­лия в Но­во­е­зер­ском мо­на­сты­ре и по про­ше­ствии мно­гих лет, вспо­ми­ная о сво­ем там жи­тель­стве, рас­ска­зы­вал мно­гие по­дроб­но­сти ви­ден­но­го им и раз­лич­ные об­сто­я­тель­ства та­мош­не­го жи­тья, глу­бо­ко вре­зав­ши­е­ся в его па­мять.

По­сле кон­чи­ны ар­хи­манд­ри­та Фе­о­фа­на, по­сле­до­вав­шей 3 де­каб­ря 1833 го­да, Петр про­жил еще несколь­ко ме­ся­цев в Но­во­е­зер­ском мо­на­сты­ре, а в июне от­пра­вил­ся на ро­ди­ну, в Во­лог­ду, хло­по­тать о сво­ем уволь­не­нии от об­ще­ства.

Отец Иг­на­тий (Брян­ча­ни­нов), быв­ший в то вре­мя игу­ме­ном Ло­по­то­ва мо­на­сты­ря, снаб­дил Пет­ра дву­мя пись­ма­ми, из ко­то­рых од­но бы­ло адре­со­ва­но из­вест­но­му Оп­тин­ско­му стар­цу и учи­те­лю, от­цу Лео­ни­ду (На­гол­ки­ну), дру­гое – к от­цу Ила­рию млад­ше­му, жив­ше­му ко­гда-то в Свир­ском мо­на­сты­ре вме­сте с Брян­ча­ни­но­вым.

Бла­го­да­ря этим двум пись­мам Петр был ра­душ­но при­нят в Оп­ти­ной пу­сты­ни.

Иеро­мо­нах Ила­рий, к ко­то­ро­му Петр так­же имел пись­мо от от­ца Иг­на­тия, был в Оп­ти­ной пу­сты­ни риз­ни­чим, и так как, кро­ме него, был еще и дру­гой Ила­рий, то в от­ли­чие от то­го этот на­зы­вал­ся млад­шим.

По ре­ко­мен­да­ции игу­ме­на Иг­на­тия (Брян­ча­ни­но­ва) в 1834 го­ду иеро­мо­нах Ила­рий был на­зна­чен на­сто­я­те­лем Ни­ко­ло-Уг­реш­ско­го мо­на­сты­ря Мос­ков­ской епар­хии с воз­ве­де­ни­ем в сан игу­ме­на, и, от­бы­вая на свое но­вое ме­сто слу­же­ния, взял с со­бой по­слуш­ни­ка Пет­ра в ка­че­стве сво­е­го ке­лей­ни­ка.

При по­ступ­ле­нии сво­ем на Уг­ре­шу Петр был со­вер­шен­ный юно­ша, и хо­тя от ро­ду ему шел уже два­дцать чет­вер­тый год, он ка­зал­ся на вид несрав­нен­но мо­ло­же; неболь­шо­го ро­ста, креп­ко­го те­ло­сло­же­ния, но не слиш­ком плот­ный, с жи­вы­ми, про­ни­ца­тель­ны­ми гла­за­ми, ко­то­рые все ви­де­ли, все за­ме­ча­ли; с тем­ны­ми ши­ро­ки­ми бро­вя­ми и гу­сты­ми, как шелк, тем­но-каш­та­но­вы­ми во­ло­са­ми; бо­ро­ды и усов не бы­ло еще и при­зна­ков.

Страницы