11 Фев 2019

Все монастырские подвиги действительно не могут идти в сравнение с тем, чего требует от инока самоотвержение. Поэтому св. Григорий Великий пишет: «есть такие, которым не трудно отказаться от земных благ, но отречься от себя и своей воли – дело трудное для всякого. Оставить, что ты имеешь, не трудно, но оставить то, что есть ты сам, это очень трудно, ибо при этом приносится в жертву своя воля, самое любимое и дорогое, что имеется». Монах должен всегда чувствовать себя в том состоянии, какое выражается словами Апостола: я сораспялся Христу, и уже не я живу, но живет во мне Христос (Гал. 2:19-20).

Иноческое самоотвержение должно обнимать всего человека, т.е. тело со всеми его чувствами и душу со всеми ее способностями. Монах напечатлевает на себе печать самоотвержения, согласно учению Апостола: всегда носим в теле мертвостъ Господа Иисуса, чтобы и жизнь Иисусова открылась в нашем теле (2Кор. 4:10). Подвигами внешнего самоотвержения монах укрощает восстание плоти и делается чувствительным к восприятию действий Божией благодати. Но главное для монаха – внутреннее самоотвержение. Смерть внутреннего человека – это первая его задача. Потерявший свою душу ради Меня, сбережет ее, – говорит Господь (Мф. 10:39). Гордому разуму, который так охотно предается суетным мудрствованиям, монах противопоставляет смиренную веру, простоту и нищету душевную. Самоотвержение освящает волю его.

В монастыре любовь к свободе, самоволие заковываются в цепи послушания. Воля другого пробуждает монаха утром, воля другого повелевает ему вечером идти на покой, воля другого указывает ему труд послушания, время и способ его, воля другого определяет время молитвы и чин келейного правила, время отдыха и продолжение его. Во всяком своем деле, на всяком месте и во всякое время, ежедневно и ежечасно, он умерщвляет свою волю, по написанному: Тебе ради умерщвляемся весь день; вменихомся, яко овцы заколения (Пс. 43:23). Все окружающее монаха: монастырские стены, ограда, за которую он не может выйти без благословения настоятеля, монастырский храм, в котором он должен всегда в определенное время и в определенном месте присутствовать, монашеская одежда, которую он носит, монастырские уставы, которыми он связан, – все проповедует ему о самоотвержении и внушительным голосом постоянно напоминает: сия есть воля Божия, святость ваша (1Фес. 4:3).

И счастливы те души, что избрали благую часть – самоотвержение! Они, можно сказать, сердцевина Церкви, истинные чада Божии. Они не боятся ни ада, ни диавола, ни жизни, ни смерти, они не знают другого страха, кроме святого, детского страха Божия. Они умирают, чтобы жить, или, по выражению блаженного Августина: умирают, чтобы не умереть! Они отрекаются от своей воли, ума, суждений, желаний, чтобы в них невозбранно царствовал Господь, «Неописуемое счастье, – говорит один подвижник, – когда в нас ничего не остается от нас»!

Но чтобы самоотвержение приносило истинные плоды, нужно, чтобы оно оживляемо было молитвою. Поэтому монастырь есть во-вторых, место молитвы. Как в храме Соломона было два алтаря: один во дворе, где приносили в жертву животных, а другой в святилище, где возносились благоухания. Так и в нас самих должно быть два алтаря: один в теле нашем, на котором мы приносим себя в жертву Богу подвигами самоотвержения, а другой внутри сердца, на котором приносим Богу благоухание нашей молитвы.

Молитва для монаха источник жизни, без молитвы он был бы мертв. Как птица имеет свою стихию в воздухе и рыба – в воде, так монах – в молитве. В ней он изливает душу свою пред Господом, в ней он открывает Богу свои душевные страдания и скорби, в молитве он внимает утешительному голосу Божию, в молитве душа его удостаивается духовного просветления и небесного озарения. Как ангелы на небе непрестанно славословят Господа, поюще, вопиюще, взывающе и глаголюще: Свят, свят Господъ Саваоф! (Ис. 6:3), так монахи, в молитвах не усыпающе, приносят Господу в псалмах, пениях и песнях церковных жертву хваления и благодарения о всех и за вся. Они к себе применяют воззвание царственного пророка: в нощех воздежите руце ваша во святая и благословите Господа (Пс. 133:2). И действительно, когда вся внешняя природа покоится еще глубоким нощным сном, в полночный час монастырский колокол зовет монастырских насельников на молитву в храм Божий. И в то время, когда все вокруг в сонном безмолвии, монахи бодрственно и неустанно возносят молитвенную хвалу Господу. И так изо дня в день, с часу на час, во всю жизнь – непрестанная молитва. Но как сказал Христос, что где два или три собрались во имя Его, там и Он, и что Отец подаст все, что попросят во имя Его (Мф. 18:20; Ин. 14:13), то именно молитва в монастырях особенно имеет свойство быть услышанной.

Потому-то издревле при всякой опасности, угрожающей обществу или частным лидам, обращаются в монастыри с просьбой о молитве, и чудесные действия часто доказывают, какую силу имеет эта молитва. Когда предпринимается что-нибудь важное, также прежде всего обращаются к содействию молитв монастырских...

Таким образом, иноки, исполняя волю Божию, которая есть святость наша, много содействуют освящению общества и государства. В монастырях вымаливается благословение Божие на всех и на все. Молитвы монастырских подвижников содействуют укреплению в добре людей благочестивых, прощению согрешающих, утешению и миру живых и умерших.

Страницы