22 Окт 2016

Здесь можно вспомнить священника 7-го Финляндского стрелкового полка о. Сергея (Соколовского), который 1 (14) марта 1915 г. был ранен в бедро. Утром этого дня немцы перешли в атаку, узнав о которой, священник собрал санитаров и повел их к полю сражения собирать раненных. Чтобы открыть больший обзор местности, на которой шел бой, он стал на совершенно открытом месте – на корень спиленного дерева. Когда один из офицеров оказался убит, священник бросился выносить его тело с поля боя и получил ранение. Наскоро перевязанный, он отказался от носилок ради других бойцов[18]. Свой последний подвиг он совершил уже будучи несколько раз раненным, без кисти правой руки. Тогда полку было приказано разрушить проволочные заграждения, однако из-за огня противника сделать это не удалось. Тогда о. Сергей вместе со своими помощниками, облаченные в белые саваны, и несколькими десятками солдат двинулись под покровом ночи к межокопному пространству и выполнили приказ[19]. За эти подвиги это о. Сергей был награжден орденом Св. Георгия 4-й ст.
О другом «герое в рясе», полковом священнике о. Викторе (Малаховском), писал офицер лейб-гвардии Конногренадерского полка Н. Воронович. Во время боя у Каушена он

«поспевал всюду, где тяжелораненые и умирающие нуждались в утешении и последнем напутствии. Не обращая внимания на неприятельский огонь, он приобщал умирающих, перевязывал раненых и закрывал глаза убитым»

Интересно, что сам о. Виктор «говорил, что он человек мирный и боится опасностей войны. Каждую минуту он ожидал нападения неприятеля, и каждый орудийный выстрел заставлял его вздрагивать. По ночам он почти не спал, кипятил свой чайник, попивал чаек и прислушивался, не начинается ли перестрелка на передовой линии…. Но, если бы все трусы походили на отца Виктора, то в нашей армии никогда не было бы ни вызванных паникой отступлений, ни брошенных обозов…. Отец Виктор боялся только до тех пор, пока не было настоящей опасности, а когда таковая наступала, он забывал свой страх…. Таким же «трусом» был и его церковник Еремин. Он также дрожал при каждом выстреле… но совершенно спокойно сопровождал отца Виктора, когда тот на позициях под вражеским огнем перевязывал раненых и приобщал умирающих»[20].

Не были редкостью случаи, когда священники погибали, получали ранения или попадали в плен. Это лишний раз подчеркивает, что многие из них не отсиживались в тылах, а старались исполнять свой долг полностью, порою и ценой жизни. Например, о. Виктор (Малаховский) уже в первые дни войны прибыл в штаб полка с просьбой остаться тут, а не сидеть в обозе:

«- Здесь у вас, может быть, и опаснее, но, как говорится, на миру и смерть красна».

Глубоко за линией фронта

Немалую роль Православная церковь сыграла в укреплении тыла и организации снабжения армии, причем взяв на себя широкие социальные обязательства. Уже сразу после начала войны были отслужены молебны о победе, в церквях стали собирать деньги на военные нужны, а свободные церковные помещения Синод распорядился передать в ведение военного ведомства[21]. Так, интересен факт, что Киево-Печерская лавра на нужны армии передала 12 фунтов 55 золотников золота, 45 пудов 37 фунтов 62 золотника серебра, 65 пудов медных монет[22]. При церквях и монастырях создавались специальные кружки для сбора пожертвований для раненных, больных и семей военных, организовывались собственными силами военными госпиталя. Нельзя не сказать, что для широких слоев война была в первую очередь бедствием, и здесь роль православной церкви заключалась в том, чтобы помочь пережить его и справиться с горем.

Нельзя также недооценивать роль священников в плену. Проводимые ими богослужения были тем немногим, что связывало пленных с Родиной, привычным мирным образом жизни и дарило надежду на будущее спасение. Это подтверждается строчками из воспоминаний офицера Казимира Румши:

«единственным утешением в плену было богослужение, которое совершали наши пленные священники».
При попадании в плен священников обычно направляли в офицерские лагеря, однако по собственному почину они могли попасть в солдатские, где условия были намного хуже. К примеру, такое решение принял о. Иоанн (Казарин), полковой священник 30-го пехотного полка (15-й армейский корпус). Находясь в плену, он продолжал проводить богослужения, устроил иконостас, а затем переправил на родину несколько писем, в которых сообщал о тяжелом положении военнопленных. Вскоре на имя о. Иоанна начали присылать различную помощь, в том числе и богослужебные книги.

Любопытный случай произошел в 29-м Черниговском пехотном полку, который воевал в Восточной Пруссии в составе 2-й русской армии генерала А.В. Самсонова. В конце августа 1914 г. центральные корпуса попали в окружение. В кольце оказались и остатки 29-го полка. Взятый в плен знаменосец, пытаясь спасти знамя, отдал его полковому священнику о. Соколову. На следующий день германцы объявили, что отпускают домой одного священника и 20 солдат. Среди них оказался и о. Соколов, который через Швецию добрался в Россию и передал знамя верховному главнокомандующему великому князю Николаю Николаевичу[23]. Затем священник был лично принят императором Николаем II, о чем сохранилась запись в дневниках государя.

[1] Буганов А.В. О русском православном воинстве // Воинский подвиг защитников отечества: традиции, преемственность, новации: Материалы межрегиональной научно-практической конференции. – Вологда, 2000. Ч.1. – С.85.
[2] Митрополит Евлогин (Георгиевский). Путь моей жизни: Воспоминания. М., 1994. С. 241.

[3] В ставке Верховного Главнокомандующего // Вестник военного и морского духовенства. 1915. №11-12. С. 347.

[4] Чимаров С.Ю. Русская православная церковь и вооруженные силы России в 1800 – 1917 гг. СПб, 1999. С. 173.

[5] Чимаров С.Ю. Указ. соч. С. 174.

[6] Чимаров С.Ю. Указ. соч. С. 169

[7] Чимаров С.Ю. Указ. соч. С. 173.

[8] Православие, армия и флот России. СПб, 1996. С.9

Страницы