22 Окт 2016


Православное духовенство на защите империи

Пахалюк Константин
В годы Первой мировой войны Русская Императорская Армия была в массе православной и, следовательно, присутствие в ней служителей культа являлось необходимостью. Институт военных священнослужителей появлися в начале XVII века и регулировался двумя главами из петровских «Воинских артикулов»: «О страхе Божии» и «О служении Божии и о священниках» (на флоте – морским уставом 1720 года)[1]. По штату в каждом полку находилось по одному православному священнику и церковнику, которые были обязаны проводить богослужения, исповедовать и причащать раненных, хоронить и отпевать погибших, а также извещать родственников о погибели. Также священники были при штабах корпусов, армий и фронтов. Своя церковь (имени праведного Николая (Кочанова)) в годы Первой мировой имелась и при штабе Верховного главнокомандующего[2]. На середину 1915 г. численность священнослужителей в войсках доходила до 1800[3]. На конец войны в составе ведомства протопресвитера армии и флота состояло до 700 священнослужителей постоянного состава и около 3000 священников, привлеченных из епархий[4]. Всего за годы Первой мировой, согласно записке протопресвитера Г. Шавельского в адрес народного комиссариата военных дел от 29 января 1918 г., 40 священников было убито или умерло от ран, более 200 получили раны и контузии, свыше 100 находились в плену[5]. Более того, 14 православных священнослужителей получили в награду орден Св. Георгия 4-й ст., 227 – золотой наперсный крест на георгиевской ленте, 85 – орден Св. Владимира 3-й ст. с мечами, 203 – Св. Владимира 4-й ст., 304 – орден Св. Анны 2-й ст., 239 – Св. Анны 3-й ст.[6]

Конечно, не все совершали геройские подвиги или вели себя достойно сану — иначе не понадобился бы циркуляр за №1864 (от 1916 г.) за подписью Г. Шавельского:

«Всех священников, во время боя остающихся при обозах или вообще вдали от перевязочных пунктов и оставляющих во время боя убитых без погребения, умирающих без напутствия, страдающих без утешения, сражающихся без ободрения, — всех таких священников будут считать нежелающими выполнять свой священнический долг, преступниками перед Богом и Родиной»[7].

О значении священников и «открытых» душах

О роли православных священников можно судить по тому, что, несмотря на рост популярности эзотерики и оккультизма, неизбежно сопровождаемый нравственным упадком, Православие продолжало играть активную роль в России, особенно в жизни крестьян, которые составляли костяк армии. Во время войны, явившейся периодом особого напряжения сил и воли, значение религии и традиционных символов возросло, ибо в экстренной ситуации человек склонен цепляться за то, что ближе и крепче укоренено в сознании и подсознании. Ненапрасно многим солдатам и офицерам перед уходом на фронт родные давали образки святых, которые должны были защищать воинов от смерти. Известен случай, когда жены 48 солдат, ушедших на фронт из одного села, заказали специальную икону «Избранные святые», где изображались святые соименные их мужьям[8]. С другой стороны, чем дольше война – тем больше меняется создание ее участников, что вызывает эрозию традиционных ценностей, что в свою очередь, приводит к падению влияния Православной церкви (это и произошло в 1917 г.). Увы, многие (обычно интеллигенты) тогда глубоко ошибались, пытаясь восславить не проявление подвига и героизма, а саму войну как очищающее, священное и благородное действо, закрывая глаза на трагедию миллионов, тем самым показав забвение высот христианской морали.

Постоянная возможность погибнуть повышает, с одной стороны, уровень религиозности, а с другой, и мистицизм (так что говорить о возвращении к истинной вере или открытости душ — тем более о моральном очищении — вряд ли приходится). Давно известно: в окопах атеистов нет, особенно в первом бою. Мировая война не стала исключением. Офицер А.А. Успенский свидетельствовал:

«Вообще, после всего перенесенного нами на войне, где каждому из нас смерть много раз заглядывала в очи, явился необыкновенный религиозный подъем! Многие офицеры, до войны совершенно не верующие, или индифферентно относившиеся к религии, стали теперь верующими».

Так или иначе, на первое место часто выступал фатализм. Православие становилось средством для преодоления внутреннего напряжения, а отсюда возрастала роль православных священников.
Герои в рясе

С первых дней мобилизации они приступили к исполнению обязанностей. Так, перед отправкой на фронт они служили в полках напутственные молебны. Для людей, которые отправлялись жертвовать собою, это было важным ритуалом, укрепляющим боевой дух и дисциплину. На полях сражений основной задачей священнослужителей можно назвать воодушевление личного состава, причем для ее выполнения многие были вынуждены находиться на передовой, рискуя жизнью, но продолжая исполнять долг и тем самым влияя на исход столкновений.

Здесь можно вспомнить о. Иоанна (Терлецкого), священника 240-го пехотного Ваврского полка, который в одной из стычек в критический момент появился на передовой с крестом в руках, тем самым воодушевив бойцов, что позволило переломить ход боя (за что оказался награжден золотым наперсным крестом на Георгиевской ленте)[9].

Для нас сохранилась и история священника 7-го драгунского полка о. Александра (Вишнякова), который не только напутствовал солдат в окопах во время боев, но и 25 октября 1914 г. (по ст.ст.) у д. Братковице по личному почину отправился в эту деревню с эскадроном, которому было приказано выбить оттуда австрийцев. Своим присутствием он воодушевлял нижних чинов, которые, не останавливаясь ни перед чем, быстро обратили противника в бегство[10].

Страницы