02 Сен 2019


Подвижник благочестия старец Стефан(Подгорный), монах Суздальского Спасо-Евфимиевого монастыря, сподвижники и сострадальцы его.



Часть первая. Жизнеописание монаха Стефана Суздальского.



Предисловие


Священномученик митрополит Серафим(Чичагов) писал в своё время:"Все, желающие жить благочестиво во Христе Иисусе, будут гонимы,— говорит святой апостол (2 Тим. 3, 12). Следовательно, гонимы будут все истинные христиане до скончания века, будут страдать от скорбей, печали, искушений, клеветы и бедствий. Мы не должны смущаться таким порядком вещей. Человеку, который борется со злом, говорит святой Иоанн Златоуст, невозможно не испытывать скорбей. Борцу нельзя предаваться неге, воину невозможно пиршествовать в сражении. Поэтому пусть никто из находящихся в борьбе не ищет покоя, не предается наслаждениям. Настоящее время есть время борьбы, сражения, скорбей, воздыханий, есть поприще подвигов. Время покоя будет после, а теперь — время усилий и трудов"

Начало XX века ознаменовалось неоднократными жестокими гонениями и расправой над подвижниками благочестия и непоколебимыми исповедниками чистоты Православной веры. Это относится, увы, не к советскому периоду нашей истории, а к тем временам, когда государство было под управлением благочестивого Государя Императора. Как не странно, но гонителями благочестия были не безбожники или большевики, а те, кто должен был оказывать самое ревностное покровительство светильникам святости Церкви Христовой - члены Святейшего Синода, архиереи, настоятели монастырей и духовенство Русской Православной Церкви.
Когда происходят единичные поползновения, смута по действию исконного врага рода человеческого, это ещё как-то объяснимо человеческим умом, но когда церковная структура образует из себя одну сплочённую структуру, которая сметает на своём пути подвижников благочестия, это явление сразу понять невозможно. Ещё более вызывает недоумение странная сплочённость представителей власти и Церкви в вопросах морального и физического уничтожения праведников. Но чёрные страницы истории тоже надо изучать, чтобы понять причину наших бедствий, осознать, каким образом исправить положение и как можно возродить Истинное Православия. Главное в этом вопросе - осознать прежние отступления от заповедей Божиих и учения святой Православной Церкви, подвергшие нас гневу Божию.
В конце XIX - начале XX веков в Российской Империи активизировали свою деятельность антимонархические круги с целью создать предпосылки для удачного захвата власти в России и свержения Самодержавия. Особое внимание было уделено тем, кто имел определённый вес в обществе, авторитет и влияние на народные массы, кто был готов до смерти стоять на защите Родины от изменников и врагов Помазанника Божия. Не оставлено было без внимание и церковное общество, которое в своих недрах таило большую опасность для бунтовщиков и изменников. Естественно, учитывались ошибки прошлого, когда ревностное воззвание церковной авторитетной личности подымало на борьбу весь русский патриотический народ. Но парализовать деятельность православных вождей и авторитетных личностей без помощи служителей Церкви было немыслимо. Поэтому во всех гнусных и подлых расправах мы видим самое деятельное участие служителей Церкви.
Как могло быть, что служители Церкви участвовали в столь явных беззакониях, когда они перед совершением богослужений, умывая руки перед литургией, всегда упорно твердят, что ходят путём незлобия? Причину столь странного явления открывают воспоминания представителя Святейшего Синода, знаменито князя Н.Д.Жевахова. Описывая моральный облик архиереев перед революцией, он прямо указывал, что те, кто хотел или мог стать архиереями, должны были неизменно вращаться в среде великосветского общества, где и было свито зловещее гнездо Февральской революции: 

"Душевная драма епископа, если он монах не по должности, а по призванию и убеждению настолько велика, что у епископа имеется только два выхода: или опуститься в толщу мирской жизни и заглушить грехами свою совесть, перестать думать о данных при пострижении в иночество обетах Богу, или, оставаясь верным этим обетам, сбросить с себя ярмо своих обязанностей «правящего» архиерея и уйти на покой.

Наиболее чуткие из епископов после бесплодных попыток найти средний путь и примирить непримиримое так и поступали и слагали с себя свои обязанности, понимая, что никакая церковно-государственная деятельность несоединима с иночеством. Перед ними была дилемма: или, оставаясь в миру, перестать быть монахом, или, оставаясь монахом, не соприкасаться с миром. В большинстве случаев, однако, практика разрешала эту дилемму не только в ущерб, но даже противно иноческой идее, в результате чего в России было много архиереев, но среди них очень мало монахов, тогда как первейшая и главнейшая задача русского православного епископа заключалась именно в поддержании и укреплении иноческого духа, этой главной основы и опоры Православия.

Отсюда получилось два роковых последствия.

Первое из них выразилось в оскудении монашества и гибели монастырей, утративших свое первоначальное значение, второе – в фактическом отделении Церкви от государства, хотя и связанной с последним юридическими связями, однако фактически не выполнявшей своей задачи.

.....Иным был путь молодого постриженника, двигавшегося по направлению к епископской кафедре. Обыкновенно начальным этапом такого пути была семинария, куда молодой постриженник назначался инспектором или ректором, а конечным этапом – великосветские гостиные и салоны знати, где он появлялся уже по достижении сана архимандрита, находясь, так сказать, уже в преддверии епископского сана.

Страницы