25 Фев 2017


ПАМЯТИ НАСТОЯТЕЛЬНИЦЫ ЕЛЕОНСКОГО ВОЗНЕСЕНСКОГО МОНАСТЫРЯ ИГУМЕНИИ ТАМАРЫ


Матушка Тамара, управлявшая обителью более двух десятилетий, похоронена за алтарной частью Спасо-Вознесенского храма. Каменное надгробие белого цвета венчает крест с вправленными в него иконками, а у его подножия в небольшом фонаре теплится в красной лампаде огонь. Немногим паломникам да и сопровождающим их экскурсоводам известно, что игуменью Тамару в царской России называли княжной императорской крови Татьяной Константиновной Романовой, по первому браку – Багратион-Мухранской, а по второму – Короченцевой.

Старшие монахини Елеонской обители, а среди них сегодня несколько состарившихся православных арабок, принятых в монастырь в годы правления настоятельницы Тамары, называли ее между собою не только «царственной игуменьей», «иконой Старой России», но и нежно – «дорогой Аммой».

1. «Царская во мне струится кровь» («К.Р.»)

Cкромная и смиренная, матушка Тамара всегда держала себя с достоинством. Редко кому из своих сестер и гостей обители рассказывала о том, что в царской России она была старшей дочерью великого князя Константина Константиновича (1858г.-1915г.) и великой княгини Елизаветы Маврикиевны – урожденной Елизаветы Августы Марии Агнесы, принцессы Саксен-Альтенбургской, герцогини Саксонской (1865г.-1927г.).
Мать Татьяны Елизавета Маврикиевна, имея в жилах немецкую кровь, так и не решилась принять Православие, поэтому до конца жизни (умерла 24 марта 1927г. в Лейпциге) исповедовала лютеранство. Многим ее современникам она запомнилась обыкновенной женщиной, усердно изучавшей русский язык и интересовавшейся будничными делами и светскими новостями. Елизавета Маврикиевна нежно и беззаветно любила своего мужа, называвшего ее «Лиленькой».
Княжна Татьяна родилась 11/23 января 1890 г. в Петербурге. После рождения и крещения дочери ее отец пожертвовал дорогую лампаду для образа святой мученицы Татьяны на фасаде Московского университета (9, с. 58). Князь Константин Константинович был начальником Главного управления военно-учебных заведений, президентом императорской Академии наук, генералом от инфантерии, известным духовным поэтом под криптонимом «К.Р.». Князь Константин Константинович был известен среди современников как человек глубокого религиозного чувства, поэтому и в его духовной поэзии запечатлены отличительные свойства его благородной души – доброта и смирение (см. 6, 9, 10). Сохранились воспоминания о том, что Константин Константинович серьезно подумывал о монашестве и даже желал посвятить ему себя. Однажды он был у государя Александра III и просил его разрешения поступить в монастырь (2). Ответ государя был таким: "Костя, если мы все уйдём в монастырь, кто будет служить России?".
...Пройдут десятилетия, и уже в далекой Швейцарии несбывшиеся помыслы отца осуществит его дочь Татьяна. Приняв монашество, она воплотит тем самым в своей судьбе то, что когда-то замышлял о себе великий князь Константин Константинович.

Как и все дети в семье Романовых, Татьяна была религиозна. Отец запрещал детям опаздывать на службу в церковь. Провинившиеся получали «крепкие щелчки пальцами в шею» (9, с. 52). В Мраморный дворец часто приезжал отец Иоанн Кронштатдский, к которому под благословение подходили все дети (4, с. 1). Батюшка, вспоминала игумения Тамара, всех гладил по головке и при этом говорил: «Вот это благочестивые дети» (9, с. 51) или – «хорошие детки» (4, с. 1). По большим религиозным праздникам все дети, которых их любящий отец называл «мои гуси» (10), получали подарки – Евангелия в кожаном переплете с оригинальными позолоченными застежками.
«По вечерам, когда мы, дети, ложились спать, отец с матушкой приходили к нам, чтобы присутствовать при нашей молитве», – рассказывал брат Татьяны князь Гавриил Константинович (1887г.-1955г.), оставивший после себя воспоминания «В Мраморном дворце. Из хроники нашей семьи» (3). «Отец требовал, чтобы мы знали наизусть тропари двунадесятых праздников и читали их в положенные дни». «В молельной у отца, в Мраморном дворце, между кабинетом и коридором, висело много образов и всегда теплилась лампадка. Каждый день приносили в молельню из нашей домовой церкви икону того Святого, чей был день» (там же).
В комнате у отца была установлена «во весь рост и икона равноапостольного царя Константина» и перед нею висела неугасимая лампада (там же).

Пребывая однажды в баварской деревне Обераммергау, где один раз в десять лет проходит с участием всех жителей представление «Страсти Христовы», родители приобрели там очень большое деревянное распятие и привезли его из Германии в Россию. «На этом распятии, – вспоминала позже игуменья Татьяна, – сам крест был темным, а на нем виднелся вырезанный из белого дерева распятый Иисус» (9).

Уже в подростковом возрасте, Татьяна интересовалась монашеством, о чем рассказывала ее младшая сестра, княжна Вера Константиновна в своих воспоминаниях «Константиновичи»: «Татьяна всегда была особенно религиозной и мечты о монашестве посещали ее с отроческих лет» (1).