21 Июн 2017


НА ПУТЯХЪ КОМПРОМИССА СО ЗЛОМЪ (КАКЪ МП ИСПРАВИЛА ОДНАЖДЫ СЛУЖБУ ВСѢМЪ СВЯТЫМЪ ВЪ ЗЕМЛѢ РУССКОЙ ПРОСІЯВШИМЪ)



АРХІЕП. АВЕРКІЙ (ТАУШЕВЪ)


Сравнительно недавно дошла до насъ, наконецъ, первая богослужебная книга, напечатанная въ Совѣтскомъ союзѣ. И при томъ какая книга! — «Служба всѣмъ святымъ въ земли Россійстѣй просіявшимъ». Естественно чувство радости и живѣйшаго интереса, съ которымъ мы взяли въ руки эту книгу. Итакъ, все-таки церковь въ нынѣшней Россіи очевидно получила какую-то долю дѣйствительной свободы, если ей уже позволено печатать столь необходимыя для нея богослужебныя книги. Но по мѣрѣ того, какъ мы начали только лишь перелистывать и поверхностно просматривать эту книгу, насъ охватило чувство разочарованія и глубокаго огорченія. Эта дивная, прекрасная служба оказалась искаженной до неузнаваемости. При болѣе внимательномъ сличеніи ея съ той службой, которая была утверждена для всеобщаго употребленія Всероссійскимъ Церковнымъ Соборомъ въ Москвѣ въ 1918 году, мы сразу же обнаружили огромное количество весьма существенныхъ пропусковъ и измѣненій, внесенныхъ въ богослужебный текстъ съ явно выдающей себя тенденціей — устранить изъ службы все, что могло бы дать хотя бы самый отдаленный поводъ заподозрить Московскую Патріархію въ недостаточной лояльности къ совѣтской власти. Это опасеніе подпасть обвиненію въ нелояльности столь велико, что принимаетъ подчасъ просто смѣшныя формы.
Но въ общемъ, впечатлѣніе отъ этого безобразно-тенденціознаго искаженія столь прекрасно и вдохновенно составленной службы остается очень тяжелое, тѣмъ болѣе, что, какъ увидимъ ниже, въ этихъ измѣненіяхъ есть нѣчто поистинѣ страшное для совѣсти православнаго христіанина, нѣчто заставляющее ужасаться за тотъ путь, на который стала Московская Патріархія, въ своемъ слѣпомъ стремленіи угодливо служить безбожной власти. Чтобы не быть голословными, перейдемъ къ детальному разбору службы.
Первое, съ чѣмъ мы здѣсь встрѣчаемся, это рѣшительное отреченіе отъ славнаго историческаго прошлаго нашей Церкви и нашей Родины, нежеланіе открыто признать передъ вѣрующимъ народомъ, что очень многіе наши князья были святыми: отсюда полное замалчиваніе княжескаго титула при упоминаніи именъ нашихъ святыхъ благовѣрныхъ князей. Эта боязнь прославленія россійскихъ князей, «православною мудростію сіяющихъ, добродѣтелей свѣтлостію блистающихъ, бѣсовъ тьму отгоняющихъ» и «русскія земли устроителей», столь велика, что на «Господи воззвахъ» цѣликомъ выброшена вся четвертая стихира, прославляющая этихъ нашихъ «богомудрыхъ князей русскихъ». Ту же боязнь упоминанія княжескаго титула мы видимъ на протяженіи всего канона. Въ первой пѣснѣ канона въ пятомъ тропарѣ, посвященномъ Просвѣтителю Руси св. равноапостольному князю Владиміру, при полномъ сохраненіи текста тропаря выпущено только одно слово: «княже». Въ первомъ тропарѣ четвертой пѣсни выпущено наименованіе основателя града Москвы «богоблаженнымъ княземъ», и онъ названъ «преподобнымъ Даніиломъ». Во второмъ тропарѣ пятой пѣсни также выпущено лишь одно слово «князи», и новгородскіе князья Владиміръ, Мстиславъ и Ѳеодоръ называются просто «святыми»; дальше въ томъ же тропарѣ исключены слова: «отъ рода князей россійскихъ». Изъ перваго тропаря седьмой пѣсни канона совсѣмъ исключено упоминаніе о «Петрѣ царевичѣ». Въ четвертомъ тропарѣ этой же пѣсни, посвященномъ св. кн. Андрею и прочимъ переяславскимъ чудотворцамъ, выброшены слова: «славу княженія оставивый». Въ слѣдующемъ пятомъ тропарѣ исключено наименованіе чадъ св. кн. Константина-Ѳеодора и Михаила — «благородными». Въ шестомъ тропарѣ той же пѣсни снова выпущено лишь одно слово «княже»: вмѣсто «Михаиле княже и мучениче» сказано просто «Михаиле мучениче». Въ седьмомъ тропарѣ этой же пѣсни также выпущены слова: «благовѣрніи князи» и свв. Ѳеодоръ съ Давидомъ и Константиномъ названы просто «преподобными». Въ первой стихирѣ «на хвалитехъ» опять св. равноапостольный князь Владиміръ упоминается съ опущеніемъ его княжескаго титула. Такое же опасеніе мы наблюдаемъ въ употребленіи и титула царскаго. Достойно примѣчанія, что Московская Патріархія опасается даже Бога называть «Царемъ» и Пресвятую Богородицу — «Царицей», какъ это принято въ нашихъ богослужебныхъ книгахъ. Такъ въ шестомъ тропарѣ пятой пѣсни канона вмѣсто: «Цареви силъ предстояще» мы читаемъ: «Богу силъ предстояще». Въ Богородичномъ тропарѣ 6-ой пѣсни канона вмѣсто «Госпоже Царице» стоитъ просто «Госпоже». Конечно, и Москва даже въ историческомъ аспектѣ не смѣетъ называться «царскимъ градомъ», и въ этомъ же тропарѣ вмѣсто: «спасе царскій градъ» сказано «спасе градъ нашъ», а чтобы понятно было, какой же это «градъ нашъ», въ скобкахъ добавлено: «Москву». Но любопытно, что тамъ, гдѣ слово «царь» употребляется съ порицаніемъ, съ осужденіемъ носителя этого высокаго титула, тамъ оно допускается. Такъ въ пятомъ тропарѣ восьмой пѣсни канона, гдѣ говорится о святителѣ Митрофанѣ Воронежскомъ, которому царь Петръ грозилъ смертью за его пастырскую твердость, слово «царь» въ выраженіи «прещенія царева и смерти не убоявся» сохранено безъ всякаго измѣненія.

Страницы