27 Сен 2017


Кто и где вербует детей для акций протеста?


Фостерные «профессиональные» семьи, зарабатывающие на детях, и религиозные секты — идеальные структуры вербовки и подготовки детей для участия в антигосударственных митингах, подрывных акциях и уличных беспорядках. Технологии, отработанные на Украине, успешно теперь внедряются в России
После массового участия детей в «марше несогласных» (конец марта 2017 года) со всех сторон послышались голоса: дескать, мы проморгали молодежь. Вслед за тем последовали какие-то нелепые действия типа приглашения в Думу юной блогерши, называющей себя Саша Спилберг, которая с важным видом призывала депутатов к большей открытости и прозрачности. Тогда, дескать, они станут интересными, как она. Судя по фотографиям, которые наставница депутатского корпуса демонстрирует в интернете, у нее есть чему поучиться. Так и видишь главу какого-нибудь думского комитета, лежащего, по примеру Саши, в ванне и посыпанного чипсами. Или целующегося с пылесосом. Интерес избирателей обеспечен.
Но «промаргивать» юное поколение, конечно, нельзя. Только разговор надо вести не в фарсовом и не в демагогическом ключе. В частности, стоит задаться вопросом: откуда взялись и, при существующей политике, возможно, еще не раз возьмутся толпы детей, выходящих на антигосударственные протесты. Не в том смысле, как их будут собирать (это более или менее понятно), а в том, что это за контингент.
* * *
Что это за контингент?
Мы думаем, тут можно выделить две основные группы. Первая — дети, родители которых не авторитетны. Поскольку взрослые сегодня в подавляющем большинстве поддерживают главу государства и на примере Украины понимают, чем заканчиваются «майданы», то они, естественно, не могут одобрить участие своих детей в подобных акциях. И если дети поступают им наперекор, значит, родители не в состоянии на них повлиять. Это в современном обществе, к сожалению, не редкость. И виной тому все те же ювенальные тенденции: приоритетность прав детей, недопустимость запретов и прочие псевдогуманистические уловки, разрушающие (а точнее — сокрушающие!) здоровую иерархичность в семье. В каком-то смысле детей, ставших жертвами так называемой недирективной педагогики, можно назвать сиротами. Живя в семье и пользуясь всеми благами, которые дает семья, они ненаказуемым своеволием напоминают беспризорников. И, как беспризорники, нередко попадают под влияние чужой воли, причем отнюдь не доброй.
Вторая группа — это реальные сироты. Дети, изъятые из семей. Жертвы ювенальной юстиции. Число их огромно. В докладе сенатора Е. Б. Мизулиной, подготовленном для президента РФ, названы чудовищные цифры изъятий. В 2015 году — 309 441 ребенок. За 2016 год количество пока уточняется, но уже ясно, что оно больше, чем в 2015 году. В 2015 году обратно в кровную семью было возвращено 38% детей (117 587 человек). Но ведь 62%, то есть, около 192 тысяч, в нее не вернулись! И тут для борцов с государством могут открыться заманчивые перспективы. Конечно, не в детских домах, где вербовка затруднена, поскольку это режимные учреждения с большим штатом сотрудников, находящиеся под государственным контролем. А вот в патронатных, опекунских и прочих «профессиональных» семьях возможностей куда больше. Естественно, не обвиняя огульно всех приемных родителей, мы лишь хотим заострить внимание на нескольких аспектах.
1. Контроль за фостерными приемными семьями по сравнению с детдомами значительно ослаблен. Формально он существует, но нередко и является чисто формальным. Вспомним хотя бы нашумевшее дело патронатной семьи Дель, где тяжелобольных детей толком не кормили, не лечили, вынуждали набиваться, как сельди в бочку, в одну комнату и спать на полу, получая при этом на их содержание огромные деньги! Настоящего контроля над этой семьей не было. Сотрудников опеки, как выяснилось, вполне удовлетворяли постановочные, похожие на рождественские открытки фотографии. И это не единственный случай.
Но даже если бы опека наведывалась в фостерную семью регулярно, чуть ли не раз в неделю, это бы не решило вопроса, поскольку семья — не режимное учреждение, и полностью проконтролировать извне, куда ходят дети, не представляется возможным.
2. В ювенальной системе, внедряющей платное «профессиональное» родительство и создающей широчайшие возможности для массового отъема детей у кровных семей, дети становятся товаром. Соответственно, и интерес к ним начинают проявлять не только бессребреники, но и люди корыстные. Уже немало свидетельств, что семейный патронат превращается в довольно прибыльный бизнес. Не только на Западе, но и у нас немало случаев, когда люди за счет выплат на приемных детей поправляют свое материальное положение, после чего отдают их обратно — в детдом. Спрашивается, почему бы таким предприимчивым опекунам не подзаработать, еще и отдав детей напрокат для уличных шествий? Лишние денежки не помешают.

Страницы