26 Окт 2016

На суше Россия также нанесла в 1827-1828 годах Турции сокрушительное поражение, после которого последняя была уже не в состоянии оправиться и, по общему мнению, представляла собой труп, за наследство которой неизбежно поднимался спор наследников. Сокрушив турецкий флот, Англия и Франция наперегонки стали делить Азию и Африку, чем и были плотно заняты практически до конца XIX века. Этому направлению колонизации способствовало также то, что ещё не очень сильные тогда США, тем не менее, всякими доступными им способами активно, напористо и дерзко выдавливали европейских колонизаторов из Америки. Первой и бесспорной претенденткой на наследство севера Османии (бывшей Византии) являлась Россия с претензией на владение проливами и Константинополем. Но Англия и Франция, бывшие союзники России против Турции, предпочитали, чтобы ключ к черноморским проливам находится в руках слабой Турции, нежели у сильной России. Когда Чёрное море всё-таки открылось для России, её флот составил конкуренцию западным странам. Это соперничество, в конце концов, привело Россию к войне против Англии, Франции и Турции в 1854-1856 годах. По результатам этой войны Черное море оказалось для России вновь закрытым. Англия окончательно заняла господствующее положение на морях, а Франция превращалась под властью Наполеона III в сильную державу на материке. Весь XIX век в мире непрерывно полыхали бесчисленные колониальные войны. Легкие колониальные военные успехи против азиатских и африканских народов кружили головы европейских милитаристов и бездумно переносились ими на отношения между европейскими народами. В сознание правящей элиты ни одного европейского народа даже не проникала мысль, что при современных разрушительных средствах, не говоря уже о приносимых человеческих жертвах, никакие завоевания не могут возместить расходов на ведение войны и покрытие её разрушительных последствий. Наоборот, все страны были убеждены в том, что война дело выгодное, а между коалициями будет молниеносной и не может продолжаться более трех, а всего вероятнее - шести месяцев, после чего истощенный в средствах противник будет принужден принять все условия победителя. Именно безнаказанность, вседозволенность и успешность в проведении любых колониальных авантюр разблокировали все тормозные системы в мозгах европейской аристократии и явились главной гносеологической причиной всеевропейской войны, ставшей потом мировой. Ярким подтверждением этого тезиса является уже послевоенное интервью германского кайзера Вильгельма. На вопрос: «Как так получилось, что вы начали эту грандиозную войну, и ничто вас не смогло остановить?» он ничего внятно не смог ответить, пожал плечами и сказал: «Да, как-то вот так получилось». Спустя столетие правящий миром полицай-президиум в лице США, ЕС и НАТО также фактически очумел от безнаказанности и вседозволенности в проведении любых авантюр в мире и не имеет никаких тормозов. Он фактически управляет миром под лозунгами: «Тормоза придумали трусы» и «Против лома нет приёма». Но это не так, потому, что умение вовремя притормозить или остановиться является основой любой системы безопасности движения, да и против лома есть приём, это тот же самый лом. Впрочем, тормоза в этом мире полезны не только легавым, но и тем, кто решается с ними потягаться. В схватке в чужой весовой категории всегда следует помнить, что на победу можно рассчитывать лишь в случае, если противник оборзел настолько, что сам налетит на подсечку или подставится под удар в поддых или в просак. В ином случае полезнее отойти в сторону, а ещё лучше направить стаю борзых по ложному следу. Иначе загонят или забьют. И если оценивать поведение обитателей нашей общей камеры, под названием Земля, с позиции аналогии и экстраполяции, то третья мировая мясорубка уже не за горами. Впрочем, есть ещё возможность нажать на тормоза.

Между тем в Европе тогда появилась новая сила – Германия, возникшая путём объединения разнородных германских княжеств вокруг Пруссии. Умело маневрируя между европейскими державами, Пруссия весьма успешно использовала их региональное соперничество для целей объединения Германии. Обладая заведомо меньшими военными, промышленными и людскими ресурсами, Пруссия сконцентрировала свои усилия на лучшем оснащении, выучке, организации, тактике и стратегии применения вооружённых и дипломатических сил. В политике и дипломатии восторжествовали феномен Бисмарка, на поле боя феномен (орднунг) Мольтке. Серия успешных, всесторонне хорошо подготовленных и проработанных, победоносных войн Пруссии против Дании, Австрии и Франции лишь укрепила иллюзию молниеносной войны. Для нейтрализации этих опасных иллюзий и агрессивных поползновений германского милитаризма царь-миротворец Александр III придумал очень эффективную успокоительную микстуру, франко-русский союз. Наличие этого союза обязывало Германию вести войну на два фронта, что по тогдашним и нынешним теоретическим и практическим представлениям неизбежно ведёт к поражению. Агрессивность уменьшилась в разы, но иллюзии остались. Слабо поколебала эти иллюзии и русско-японская война, затянувшаяся, кровавая, окопная, малоуспешная для обеих сторон и закончившаяся большими социальными потрясениями. Умами в мире тогда (как, впрочем, и сейчас) правила либеральная интеллигенция и со свойственным ей примитивизмом и легковесностью суждений все неудачи были легко списаны лишь на бездарность и косность царской власти. Не на высоте оказались и военные специалисты, не увидевшие в уроках русско-японской войны тревожные симптомы будущей военно-политической катастрофы.

Страницы