26 Окт 2016

С первых же дней войны формы ведения боя показывали на бессилие конницы в преодолении в конном строю огневых средств и искусственных оборонительных преград. Кроме того, очевидность показывала, что при наличии современных массовых вооруженных сил и сплошных линий фронта конница лишалась свободных пространств, необходимых для маневров и возможности выхода на более уязвимые места противника, его фланги и тылы. Это общее положение неизбежно должно было отразиться и на тактике казачьей конницы, несмотря на ее преимущество перед регулярной конницей и умение действовать не только в сомкнутых конных строях, но и в строях более гибких и с учётом лучшего применения характера местности. У казаков был свой собственный строй, называемый татарским словом «лава», которая наводила ужас на неприятеля со времён Чингисхана. Донской писатель И.А. Родионов в своей книге «Тихий Дон», изданной в Ростове-на Дону в 1902 году, так описывает её: «Лава – это не строй в том смысле, как его понимают регулярные войска всех стран. Это нечто гибкое, змеиное, бесконечно поворотливое, извивающееся. Это сплошная импровизированная импровизация. Командир управляет лавой молча, движением поднятой над головой шашки. Но при этом начальникам отдельных групп предоставлялась широкая личная инициатива». В условиях современного боя конница на восточном русско-австро-германском фронте оказалась несколько в лучших условиях, нежели конница западного франко-германского фронта. Благодаря большому протяжению и меньшей войсковой насыщенности во многих местах сплошной линии фронта не было, и русская конница имела больше возможностей использовать свою подвижность, совершать маневры и проникать в тылы противника. Но возможности эти всё-таки являлись исключением, и своё бессилие перед огневыми средствами русская конница испытывала так же, как и её товарищи по оружию западного фронта. Тот же кризис бессилия переживала и казачья конница, сходя быстро с исторической военной сцены.

Страницы